«Ария»: «Нам нравится петь про войну и про кровь»

Кажется, что «Ария» была всегда. Смотришь хит-парады 15-летней давности и между «Я хочу быть с тобой» «Наутилуса» и «Группой Крови» «Кино» обнаруживаешь «Улицу Роз» или «Героя асфальта». Конец 80-х — благословенное было время для патлатых горластых хлопцев, затянутых в кожу и лосины. Где они теперь — Guns'n'Roses, Skid Row, Motley Crue и иже с ними? Если не колесят с гастролями по просторам нашей щедрой Родины, то дают концерты в крохотных барах на 50 человек или записывают никому не нужные альбомы бесконечно старомодных баллад.

«Ария» же переживает то, что принято называть «вторым рождением». Ее концерты исправно посещают толпы молодых и очень молодых людей в черных футболках, а стоит песне «Арии» попасть в ротацию «Нашего Радио», как она непременно надолго поселяется на верхних строчках хит-парада и выбить ее оттуда могут только «Король и Шут» и ДДТ. Громкое расставание с голосистым фронтменом Кипеловым «Арию», вопреки прогнозам, не угробило. Как говорил кот Матроскин — «теперь у меня две коровы будут». Кипелов уже конкурирует с «Арией» в чартах с намекающим хитом «Я свободен», а фанаты выясняют, кто теперь круче и слушают на концертах «Арии» и Кипелова практически идентичный репертуар. За исключением «Крещения огнем», конечно.

— Кому принадлежит название «Ария»?

— Беркут: Холстинину и Дубинину.

— То есть музыканты могут ротироваться как угодно, но именно эти два человека будут всегда в проекте под названием «Ария»?

— Дубинин: Музыканты могут ротироваться или не ротироваться, но это название будет все время у нас.

— Холстинин: Пока мы выдерживали все удары судьбы.

— Англоязычная программа — это от желания что-то изменить в выступлении?

— Дубинин: Нет, нас попросили. Чтобы не выбиваться из общей канвы и доказать, что «Ария» тоже так может.

— Насколько сложно было подготовить эту программу?

— Беркут: Совсем несложно. Мы взяли тексты, дословно перевели их на английский и потом уже сделали сленгообразно, таким образом, чтобы было доступно и понятно то, что я буду петь.

— Но публика ведь тут русскоязычная, в чем же смысл этого эксперимента?

— Дубинин: Для нас? Ни в чем!

— Из тех групп, которые сегодня играют с вами в одном концерте (речь идет о фестивале ROkFEST — прим. ред.), кто вам больше всех нравится?

— Дубинин: Все достаточно ровно. Я могу выделить «Masterplan» и «Helloween».

— Беркут: «Helloween».

— А с кем бы вам хотелось выступить?

— Дубинин: Нам все равно. Но больше нравится выступать одним.

— Тематика песен исходит от вас или от М. Пушкиной?

— Дубинин: Все время по-разному. Иногда ее придумывают музыканты, иногда — поэт. Но в конечном итоге это совместное творчество.

— Кому, например, принадлежит идея последнего альбома?

— Дубинин: А идеи как таковой нет, это набор песен. Идея записать альбом принадлежит нам.

— А как насчет противостояния язычников и христиан?

— Дубинин: Почему-то всем так кажется, но на самом деле об этом только одна песня, которую мы выдвинули в заглавие, потому что название песни наиболее хорошо звучит.

— У вас почти в каждой песне есть слова «кровь» и «война». Это требование жанра?

— Дубинин: И «морковь» иногда бывает.

— Что-то про морковь ничего припомнить не могу.

— Дубинин: Нам нравится петь про войну и про кровь, а где война — там кровь. Куда деваться? Мы поем про войну добра со злом.

— Вас не напрягает то, что тексты полны нереального пафоса?

— Дубинин: А мы любим пафос.

— Присутствует ли у вас в таком случае чувство самоиронии?

— Дубинин: По-моему, она сквозит в каждой нашей песне!

— Например, в этой фразе «при свечах он танцевал как бог»? Как вообще можно такое петь?

— Дубинин: Тем не менее, нам как-то удается это делать. Конечно, мы иронизируем. Все наше творчество — это сплошная клоунада. Вам не кажется?

— Теперь буду знать.

— Дубинин: Да, мы так себя позиционируем.

— Вы неоднократно жаловались на то, что вас не устраивают некоторые тексты. В таком случае не собираетесь ли вы сотрудничать с кем-нибудь кроме поэтессы Пушкиной?

— Дубинин: Собираемся. Вы не можете нам кого-нибудь порекомендовать?

— Мне казалось, что поэты-песенники должны вас просто одолевать. Например, из фэнов, которые не так давно переводили ваши песни.

— Дубинин: С фэнами нам не очень хочется общаться. Начнешь сотрудничать — они перестанут покупать продукцию, и мы будем зарабатывать меньше денег. Пускай они лучше покупают диски, а мы будем сотрудничать с поэтами, которые отдельно.

— Холстинин: У нас нет никаких эксклюзивных контрактов с Пушкиной. Если кто-то напишет стихи, которые нам понравятся, мы с удовольствием их споем.

— Дубинин Холстинину: А у тебя есть самоирония? Что ты поешь «при свечах как бог»?

— Холстинин: Да ладно, что вы ерунду парите.

— Иногда вы выступаете в цирках, на арене, для вас есть в этом что-нибудь необычное?

— Холстинин: Я цирки ненавижу.

— Дубинин: Мы становимся похожи на клоунов. Но нас гонит жажда наживы.

— Беркут: А у меня очень сильная аллергия на лошадей.

— Холстинин: И у меня.

— Беркут: Мы вообще с Володей не можем... Очень тяжело там выступать.

— Между двумя последними альбомами у вас был перерыв в пару лет. Собираетесь продолжать в таком же темпе или ускоритесь?

— Дубинин: Частота в два года нас устраивает.

— И о чем будет следующий диск вы не знаете?

— Холстинин: Нет.

— Не так давно вы записывались с симфоническим оркестром. Это предел экспериментов для «Арии»?

— Дубинин: Это начало, я считаю. На очереди этнические ансамбли, стриптиз-шоу в конце концов.

— Беркут: Стриптиз на музыке не сказывается.

— Холстинин: Можно с хором попробовать.

— Беркут: Хор было бы здорово. Какую-нибудь оральную симфонию. То есть хоральную.